Ты везучий, Хосе!

В закладки

            Сколько он себя помнил – он всегда был Хосе по прозвищу Кривобокий. И даже в Академии ASTRA от этого прозвища он так толком и не избавился. Впрочем, там, в Академии, в «кривобоком» не было ничего оскорбительного. Просто имя, вот и всё. Среди многочисленных курсантов, словно собранных во время вавилонского столпотворения, встречались ребята с самыми причудливыми именами. Правда, общения между ними не было практически никакого. Особенно в элитной группе, которой все завидовали, о которой говорили с восторгом… и ребят из которой мало кто видел воочию.

            В главном зале Академии висели портреты тех, кто вошёл в легенды – бывшие курсанты, чьими усилиями человечество обретало новые горизонты. Пожалуй, попади когда-нибудь портрет Хосе на Стену Славы, — а все картины были выполнены именитыми портретистами в старинной манере, —  художник наверняка приукрасил бы героя. Он причесал бы пучки непослушных жёстких прядей, смягчил резкие линии скул, немного убавил полноту губ и выбрал ракурс, скрадывающий низкий лоб. И уж само собой одел бы Хосе в форму… смешно звучит, если подумать, правда?

            Отец и мать не любили Хосе. А чего им его любить, если бедняга Хосе родился перекрученным, как детская кукла паяца, которую тискало и мусолило не одно поколение несмышлёной малышни. Такие куклы, как правило, постоянно лишались рук и ног, им отрывали головы, щенки таскали их по двору, вступая из-за них в борьбу и тягая тряпичную фигурку в разные стороны. Потом всё пришивалось обратно, латались дыры из которых торчали разноцветные лоскутки ветоши, и паяц вновь тешил невинные души малых детей и собачонок.

            Однажды Хосе видел, как Рэнди, любимый щенок его старшей сестры, отгрыз последнее ухо у игрушечной мыши, к которой Рэнди просто-таки прикипел душой. Серая мышь давно лишилась хвоста и лап. Вместо носа у неё торчала жалкая пипка, наподобие миниатюрного уголка старой подушки.  Только уцелевшее ухо победно торчало из обмусоленной тушки, покрытой шрамами швов. Чёртов щенок скакал, поскуливая, вокруг мамы, которая, ворча, пришивала ухо на место. А попробуй, не сделай этого – щенок будет пищать всю ночь. Ухо он с блаженной физиономией держал в пасти, засыпая.

            В тот день Хосе с неприятным чувством нашёл определённое сходство между мышью и собой. Вдавленная в грудную клетку голова, скрюченная левая рука и рудиментарная правая, на которой смешно оттопыривались коротенькие недействующие пальчики, и хилые ножки, которые так и не научились держать тело. Слава Иисусу, в миссии «ангелов» ему выделили кресло на колёсиках. Кресло было старенькое, но просто замечательное! Можно было ехать куда угодно, пусть даже аккумуляторы быстро садились. Хосе его кресло нравилось. Вот только под бок приходилось подкладывать подушку. А по мексиканской жаре кататься с прижатой к телу пропотевшей не на один раз подушкой… ох, Дева Мария, иногда взвоешь, чувствуя, что вот-вот окончательно растаешь.

            Сестра частенько отбирала кресло и с хохотом каталась наперегонки с подружками на роликах. Посадит, бывало, аккумуляторы и бросит коляску во дворе… забирай сам, как хочешь. А как? Да никак. Вот и перекатываешься по кровати, мучительно забираясь на подоконник. А там уж молись Деве Марии, чтобы какой-нибудь доброхот приволок коляску обратно. Ладно, если лифт работает, а если опять сломался? Никому не охота тащиться на восьмой этаж с ношей, чтобы сделать доброе дело для малыша Хосе-кривобокого. Работающая коляска довольно шустро ползает вверх-вниз по лестницам, но разряженная она становится просто неподъемной…

            Хосе заморгал и тряхнул головой. Похоже, он немного задремал. Благодарение Иисусу, никаких кошмаров не видел. Вот только детство вспоминалось. Да ярко-то как! Даже в носу зачесалось, будто набилась в него куча мелкого песка окраины родного города Седраль, Сан-Луис-Потоси, Мексика, где по шоссе Реформа, прямому, как стрела, несутся огромные грузовики, поднимая горячие клубы вездесущей пыли.

            Славные роботы, — ninos hormigas, малыши-муравьи, глаза, уши и руки Хосе на этом корабле, — выполняли заданную программу. Вчера Хосе наконец-то снабдил одного из них речевым синтезатором и торжественно назначил его Капитаном. Конечно, мощный компьютер корабля по имени Тереза был хорошим собеседником, но Хосе хотелось, чтобы у hormigas был свой, пусть и шуточный, но командир… а у него самого – ещё один собеседник.

            — Как дела, Капитан? – спросил он.

            — По восемнадцати начальным пунктам задание выполнено, — откликнулся голос Капитана. Хосе сделал его скрипучим, как в фильм-файлах про отважного Мигеля. Мигель был его любимым героем в детстве. Он скакал на огромном скакуне, умном, как человек, и боролся за справедливость, воюя с бандитами. Скупой на слова Капитан был его другом и его постоянно хотели убить проклятые предатели-коррупционеры, разлагающие армию.

            — Выполнение двадцать четвёртого пункта будет оставлено до дальнейших распоряжений, — мягко вмешалась в разговор Тереза. Её лицо на экране выглядело озабоченным. – Ты хотел продолжить расчёты, Хосе, когда задремал.

            — Я продолжу, — покорно сказал Хосе. – Сделайте мне апельсинового сока, ладно? Прохладного, пожалуйста.

            — Минуточку, — ответила Тереза. Один из дежурных hormigo осторожно подал пластиковый стакан с плотно закрытой крышкой из которой торчала трубочка. 

            Хосе поблагодарил и задумчиво уставился в экран. Бисерные строчки программных уравнений привычно ласкали взгляд. Хосе любил работать над трудными задачами. Наверное, милостивый Иисус создал его именно для этой работы.

            Жизнь Хосе резко изменилась, когда ему исполнилось двенадцать лет. К тому времени отец окончательно связался с бандитами. Сами-то они называли себя революционерами, но Хосе помалкивал о том, что считал их просто выросшей до взрослого состояния уличной шпаной. Они нарочито громко орали, хвастались друг перед другом оружием и беспрестанно грызлись с соседними бандами за «территории влияния»  — бетонные клочки пустырей и кварталы однотипных старых многоэтажек. Там процветала торговля всем и вся… наркотики, запрещённые игры, хакерские штучки, нелегальное оружие, девочки, выпивка и снова наркотики.

            — Мы даже не можем себе позволить генетическое сканирование, амигос! –  часто разглагольствовал отец. При этом он всегда картинно выбрасывал руку в сторону съёжившегося на своей кровати Хосе. Усы отца топорщились, красные глаза горели, как у безумного Фила-наркомана. – Проклятые монополии! Если бы мы с женой знали о том, что Хосе нужна внутриутробная корректировка, то сейчас он был бы славным революционером! Рядовым революционером, как его отец. А то и сержантом! Мы и назвали-то его в честь Хосе Марти… а получили жалкого инвалида.

            Иногда его голос на этой фразе начинал дрожать и отец заливался пьяными слезами. В любом случае Хосе лежал, закрыв глаза, и молился всем святым, чтобы отец наконец-то переключился в своих речах на что-нибудь другое. Всё это он знал с пелёнок. Отец будет рассказывать о том, как чудом выпутался из истории с перестрелкой с проклятыми «Скорпионами», хотевшими перехватить на себя три квартала у торгового центра и совсем не чтящих заветы святого Че. Отец отделался годом тюрьмы, потеряв право на пособие. Матери пришлось рожать Хосе практически без предварительных анализов. Сердце её дрогнуло и она ездила к мужу в тюрьму, спрашивая, может ли она оставить Хосе в приюте для младенцев.

Но отец мудро рассудил, что семье уж никак не помешает пенсия «инвалида с детства». И писал заявления в местное отделение миссии «ангелов», католическую миссию, департамент социальной защиты и так далее, параллельно отправив властям прошение о сокращении срока. «Ангелы» попытались было заставить отца отдать Хосе в приют, но тот якобы выгнал их… чему Хосе никогда не верил. Всё-таки пособие – это, пусть и не полноводный, но неиссякаемый денежный ручеёк, не зависящий от того, имеет ли работу глава семейства, или нет.

«Ангелы» пришли на следующий день после двенадцатого дня рождения Хосе. Старший из них долго расспрашивал его о том, о сём. Незаметно Хосе перестал стесняться и разговорился. «Ангел» был не старым ещё сеньором с добрыми прищуренными глазами. Он подключился к дышащему на ладан компьютеру Хосе и закачал  целый ворох обновлений. Он задавал мальчику разные вопросы и с удовольствием помогал Хосе решать довольно сложные задачки. 

             — У тебя светлая голова, nino, — улыбаясь приговаривал он. – А по дискретному ряду с размытыми границами массива данных — не пробовал программировать? Смотри, это довольно просто…

            Остальные «ангелы» тихо беседовали с отцом и матерью на кухне. Слышно было, как что-то бурчал не выспавшийся отец. Один раз Хосе показалось, что мать всплакнула. Под конец, сам того не замечая, Хосе выложил «ангелу» всё, что у него было за душой. На родителей ему жаловаться грех – раз в месяц мать возит его в госпиталь на обследование. Слава Иисусу, он всегда сыт и одет. И содержат его в чистоте. Просто Рэнди натащил в кровать песку – вечно он лезет к Хосе со своими грязными лапами и пыльной шкурой. Учится Хосе хорошо, лучше всех в школе. Вот его файл-табель, видите? Конечно, хорошо бы в школу ходить, как и все – ногами. Но компьютер тогда на что? Связь хорошая у нас в районе – можно вообще из кровати не вылазить, учёбе это не помеха. Что вы говорите, сеньор? Ах, да… это Хосе тоже в курсе… поздно ему в госпиталь ложиться. Да-да, конечно, вы правы! Это больших денег стоит, а у отца с работой так себе… ну, это вокруг у всех так. Во всяком случае, в нашем районе. Нет, наркотики Хосе не принимает. Никакие не принимает. Они, ведь, тоже с неба даром не валятся… да и ни к чему они, сеньор. Не любит их Хосе. И наркоманов боится – мало ли что им в башку взбредёт?..

            — Это уже забота корпорации ASTRA, — отрезал старший «ангел» на ядовитые вопросы отца. – Помимо полного пансиона, который ждёт Хосе в Академии, его семье будет сохранена его пенсия в половинном размере. Вторая половина будет поступать на личный счёт мальчика. Захочет ли он делиться с вами – решит он сам тогда, когда ему исполнится восемнадцать.

            — Вот так вот… проклятые корпорации и детей себе отнимают у нас… — выдохнул отец. Но «ангел» строго посмотрел на него и спокойно сказал:

            — Вы сможете видеть своего сына хоть круглосуточно и навещать его в любое время, свободное от занятий. Вам этого достаточно? И поймите, корпорация ASTRA – международная организация, а не благотворительная контора. Бросьте кочевряжиться, сеньор, вашему сыну выпал шанс из серии «один на миллион». И загубить его талант вам не позволят.

            Видно было, что отец с радостью вступил бы из чистого упрямства в спор, а то и в драку. Уж чего-чего, а поорать и помахать кулаками он любил… но наконец-то сообразил, что счастливый билет вытянул не столько его сын, сколько он сам. «Эксплуататоры… будете ребёнка за гроши заставлять горбиться…», — проворчал он, махнул рукой и демонстративно ушёл на кухню. Слышно было, как он достал из холодильника банку пива.            Хосе перестал дрожать. Ему было и страшно, и радостно. А вдруг отец заупрямится? Но даже, если и согласится – тоже страшно. Ведь Хосе никогда и нигде не был кроме родного квартала. А тут… но мысли его сбивались. Мелькали воздушные лайнеры, роботизированные цеха, огромные города с башнями, уткнувшимися в облака, толпы народа на улицах, плотные потоки автомобилей, городские парки и медленно плывущие в космосе бесформенные туши кораблей-левиафанов…

            От всего этого у Хосе кружилась голова… и его стошнило прямо на новую праздничную наволочку, которую мать только сегодня утром натянула на подушку. Он плакал, пытаясь утереть слёзы и сопли, и совсем не замечал, что на левой руке у него надета старенькая перчатка-джостик. Плакал, как лялька, и боялся того, что всё испортил. Вот сейчас он поднимет глаза и увидит спины уходящих навсегда «ангелов».

Старший утёр ему лицо огромным носовым платком с голубой полосой по краям.

            — Не реви, — сказал он. – Не реви и не бойся, Хосе! Мадонна осенила тебя своей  благодатью, счастливчик.

            Тут и мать пустила слезу и обняла своего «утёночка», чего Хосе не мог упомнить уже давным-давно.

            — Завтра, — сказал «ангел». – Завтра мы пришлём за Хосе специальную машину.

            «Завтра! Завтра… завтра. Завтра!» — забубнили в голове Хосе голоса. Были среди них растерянные, были трусливые, были злобные… но они тонули в общем хоре восторженного испуга. Будто отказали тормоза у коляски и ты летишь стремглав по  асфальтовому спуску прямиком в подземный гараж, оставляя позади растерявшуюся сестру и пронзительный  галдёж дворовых мальчишек.

            — А за этот месяц нам пенсию целиком выдадут? – спросил с кухни отец.

            Капитан ожидал указаний. Было немного неловко – Хосе чувствовал себя, как разыгравшийся ребёнок, которого врасплох застали взрослые. Разговаривать с Капитаном довольно бессмысленно, ведь на самом деле общаешься с Терезой. Но теперь уже ни к чему менять программу Капитана. Да и кому какая разница, чем развлекается нынче Хосе! Впереди у него был долгий путь до могилы, о котором при его жизни не узнает никто из Божьих созданий. Так почему бы не поиграть в куклы, наделяя их в своем воображении эмоциями, свободой воли и теплом человеческого духа?

            Хосе тщательно проверил окончательные выводы. Всё было верно, он ничего не забыл. Предстояла большая дополнительная работа по резервному энергообеспечению инкубаторов. Здесь лучше было перестраховаться. Колонисты, лежащие в своих ячейках, животные, растения, продукты первого этапа… всё это хозяйство требовало постоянного контроля по многочисленным параметрам. Ну, хорошо, лет тридцать Хосе протянет… а потом?  Потом Тереза останется одна и лучше уж избавить её от хлопот с энергоснабжением, если, — упаси нас от этого, дева Мария! —  произойдёт нечто нештатное.

            Хосе даже в пот бросило от такого предположения. Он постарался выкинуть из головы страшные мысли. Он знал некоторых колонистов лично. Точнее, он общался с ними по коммуникатору ещё до начала полёта, когда несколько тысяч человек проходили подготовку к погружению в сон. Они прибывали на «ASTRA-77/3” партиями. Каждая группа проверяла свои сектора. Таково штатное расписание, которое в космосе – железный и непреклонный закон. Hormigas делают свою работу безупречно, но по прибытии каждый должен сам проверить и принять сделанное.

Ну, хорошо, не дрожи. В самом крайнем случае Тереза разбудит командора и членов совета колонистов. Конечно, среди них нет такого, как Хосе, но общими усилиями они вполне могут попытаться справиться.

Смешливая Ольга была в группе сельскохозяйственных работников. Она одинаково хорошо знала микробиологию и технику, и лихо управлялась с трактором-универсалом, напоминая Хосе персонажа мультфильма «Ферма Ивана», где рыжая девчонка попадала в разные приключения и сражалась с волками-мутантами в густых лесах Урала и Сибири.

            — Мы с тобой увидимся, командир? – спросила она его незадолго до сна.

            — Возможно, — пробормотал Хосе. – Во всяком случае, когда ты проснёшься, я уже не буду спать и скажу тебе: «Привет!» Но там у вас будет масса хлопот с высадкой и разгрузкой. Наверное, даже бедные шестилапые hormigas будут сбиваться с ног… а моё дело — побыстрее готовить свою капсулу к обратному пути – отделяться от корабля, вместе с Терезой настраивать под обновлённые параметры все системы, по новой дрессировать hormigas, — тех, которых возьму с собой…

            — Всё равно увидимся, — тряхнула головой Ольга. – Ты же не веки вечные будешь сидеть в своей банке, правда?

            — Хосе, пришло время массажа, — напомнила Тереза. Уж чего-чего, а это Хосе помнил. Спина наливалась болью, рёбра протестующе ныли. Даже изготовленное лично для тебя кресло-кровать не поможет, если ты окружил себя мониторами и вкалываешь  день-деньской, торопясь поскорее сделать всё так, чтобы на сердце было спокойно за корабль, за Терезу, за hormigas… и за людей, конечно. Наверное, он совершает грех, мысленно поставив компьютеры и роботов впереди людей, но ведь люди спят. И будут спать веки вечные до скончания времён, если что-то Хосе сделает не так.

            Да… начиналось всё очень даже хорошо. Переход в подпространство прошёл гладко и Хосе уже мысленно поздравил себя с благополучным завершением этого сложного этапа. Но проклятый старый дьявол тоже не дремал. Ровно за шестнадцать минут до выхода из зыбкого состояния квантового сдвига всей огромной массы корабля, произошёл сбой генераторов «мерцающего поля», синхронно обеспечивающего этот сдвиг на один квант пространства. Вынесенные за пределы корабля шесть установок, напоминающих со стороны морских ежей с пульсирующими иглами, мгновенно пошли вразнос. Две из них остались в подпространстве… частично.  И теперь эти генераторы выглядели так, будто неведомые черви обгрызли их изнутри и снаружи. Возникший «из ничего» в космическом пространстве корабль тотчас взаимодействовал с атомами пыли, оказавшимися в занятом им объёме пустоты. Хорошо, что межзвёздное пространство достаточно близко к абсолютному вакууму, чтобы такое взаимодействие наделало бед. Однако повозиться с последствиями всё-таки пришлось. Слава Иисусу и деве Марии, и всем угодникам небесным – никто из спящих не пострадал.

            Хосе даже поглядел, как спит Ольга. Лицо её на мониторе было безмятежным, как у ледяной Снежной Королевы. Недавно Хосе видел сон, будто он разбудил эту королеву. И они живут вдвоём долгие годы, охраняя сон и покой, как два божьих ангела над тысячами спящих. Они учат верных hormigas говорить, наделяя их отличными друг от друга чертами. У них будут Ворчун и Поспешайка, Коротышка и Говорун, и малыш Незнайка, и даже Баба Яга (Ольга рассказывала об этой сердитой старухе из русской сказки).

            Можно вывести из сна пару кошек… пусть живут в оранжерее. А лучше собаку, а то кошки начнут гонять в оранжерее глупых попугайчиков. Уж чего-чего, а припасов двум человекам хватит на долгие годы! Жить и жить большой дружной семьёй…

            Хосе проснулся и вытер слёзы. Ольга никогда не видела его. На этом корабле не было никого, кто знал бы настоящий облик их пилота-командира. Синтезированное изображение. Хосе попросил сотрудников отдела визуализации придать ему черты того самого старшего «ангела», которого запомнил на всю жизнь. Хосе и «ангел» иногда переговаривали по видео и Хосе всегда стеснялся воспоминания о том, как «ангел» утирал ему лицо платком, не обращая внимания на сопли и засыхающую на подушке блевотину.

            — Жаль, Хосе, что ты не врач, — говорил ему «ангел». – Но у тебя явно выраженные способности пилота, командира космического корабля. Могучий математический ум и при этом чуткое сердце. Может, всё-таки займёшься медициной? В нашем технократическом мире вечно не хватает хороших социалов.

            Но Хосе только стеснительно улыбался в ответ. Ему нравилось в Академии, обширная территория которой занимала приличный кусок прибрежного Лейквуда, Огайо. Каждый из курсантов, выбранный, как и он, невзирая на принадлежность к той или иной социальной группе, физическую форму и полученное образование, занимался по индивидуальной программе. Собственно, инвалидов в элитной группе кроме Хосе было ещё двое. Они тоже были выходцами из бедных семей, принятые на учёбу и работу в корпорацию ASTRA. Мохамеджан, парнишка из киргизской деревушки на Памире, на год старше Хосе, тоже ездил в коляске. Познакомились они в первые же дни, когда им ещё в диковинку были просторы озера Эри. Хосе смотрел на гладь воды, уходившей за горизонт, и у него захватывало дух. Безногий с рождения Мохамеджан признался позже, что первые несколько месяцев от этого вида его даже тошнило. Ему уже скорректировали зрение и он избавился от огромных старинных очков с толстенными линзами.

            Психологические тесты, тесты на глубину и объем усваиваемой информации, тесты на уровень социализации – время от времени приходилось чувствовать себя пресловутой подопытной крысой… или одноухой мышью без хвоста и лапок, которую вертят умелые мамины руки – подлатать или всё-таки выкинуть? Несколько раз Хосе просыпался от кошмара, в котором он въезжал на своей новой коляске в комнату для преподавателей и видел там отца, разглагольствующего о всесилии проклятых корпораций, высасывающих пот, кровь и слёзы из мирных бедняков. «Собирайся, недоносок! – говорил мальчику вечно потный Диас Мачете. – Мать все глаза выплакала, а ты здесь прохлаждаешься!» Рядом бессмысленно таращил свой единственный глаз Фил-наркоман. Хосе в ужасе начинал рыдать… и просыпался. Дежурная сестра, пожилая Парма уже входила в комнату. Парма была крепко сбитой чернокожей дамой и гордо носила свои седины. Когда-то она работала в центре подготовки ASTRA и даже сама была на орбите раз, наверное, сто. Хосе она напоминала строгую учительницу… и отчасти «ангела». Во всяком случае в кармане у неё всегда были платки для таких нюнь, как бедный Хосе, так боявшийся отчисления.

            Через пять недель куратор группы торжественно объявил ему о том, что Хосе окончательно принят и будет учиться на пилота-командира, «если только со временем преподаватели ASTRA не выявят у Хосе иных способностей». Славное время колонистов, сказал он, призывает в свои ряды лучшие умы человечества. В эту же группу попал и Мохамеджан, сосед Хосе, чья комната была через стенку. В том году урожай на будущих пилотов был довольно большим. Хосе иногда задавал себе вопрос, не было ли это связано с острой нехваткой пилотов во всё разрастающемся космическом хозяйстве ASTRA? Как зловеще предположил Мохамеджан, большие шишки из руководства отбирают бросовых детишек и отправляют их в космос, «чтобы не жалко было». Хосе даже немного испугался.

Проучившись полгода, он понял, что в Академии есть не только дети-инвалиды из нищеты. Отбор проводился по строжайшим критериям – ASTRA не хотела рисковать жизнями будущих колонистов, тысячами тонн груза и уникального оборудования. Корпорации хватало хлопот со страховыми компаниями, да и гиганты конкуренты не отставали. Среди многочисленных курсантов десятка факультетов были ребята самых разных сословий и стран.

В общем, никто не собирался отсылать Хосе обратно, так же, как и его памирского друга. Мальчики из нормальных семей возможно и порицали некий полувоенный, даже спартанский дух Академии, но Хосе и Мохамеджан были всем довольны. «Ещё бы! – говорил приятель Хосе. – Кое-кому из группы надо пожить месяца три у нас в деревне. После этого они готовы будут навеки отказаться от выходных, лишь бы вернуться!» Парень был общителен, не то, что вечно стесняющийся Хосе, и однокурсники постоянно тянули его в свои компании.

Иногда они резались по сети в пространственные игры, рекомендованные преподавателями-математиками. Чаще всего побеждал Мохамеджан. К концу обучения его уже готовили по спецпрограмме подготовки к испытательным полётам. Астронавт-испытатель – звучит! В ближнем космосе прогресс требовал всё новые и новые модификации космических аппаратов. Мохамеджан заранее хвастался, что будет обкатывать как минимум по два управляемых аппарата в год – начиная от монтажно-строительных и заканчивая ботами-грузовиками с аварийным ручным управлением.

Но Хосе, — который, скажем без ложной скромности, в играх мало в чем уступал своему другу, — намного больше нравились комплексные задачи, связанные с полным  обеспечением транспортировки колонистов. Это только звучит так сухо, а на самом деле — это наиболее ответственные дальние полёты. Конечно, с относительно небольшой долей риска, но зато они требуют очень солидной подготовки. Рассчитывать обратный курс отделяемой капсулы пилота — это вам не шутки шутить. Выверять приходится всё: от уточнённого положения в пространстве с учетом пространственно-временных характеристик, до особенностей перепрограммирования оставляемых пилоту hormigas. Иногда из-за малейшего незамеченного отклонения в параметрах пилотам приходилось долгие месяцы тащиться к Земле в инерционном полёте.

В таких случаях привычка Хосе к одиночеству была неоценимой. Хосе относился к тем редким типам людей, кто наиболее эффективно работал только сам по себе. Смешно сказать, но работая с кем-либо в паре он тушевался, начинал путаться в вычислениях, старался стать незаметным. Это уж в нём, видимо, навсегда.

После долгих тестов комиссия признала его годным для самостоятельной работы. Соответственно изменилась и программа подготовки. Хосе был рад такому решению. Он действительно любил физическое одиночество. Ведь мир огромен и в виртуальном пространстве! У него были друзья, он с удовольствием посещал видео лекции и подолгу зависал на студенческих форумах, где серьёзные ребята постарше уже пытались заглянуть в будущее. Хосе чувствовал себя, как рыба в воде… лишь бы форум был по-настоящему серьёзным, научным.

Через три года обучения, поняв, что когда-нибудь действительно станет астронавтом, Хосе задумался о том, что теперь он видит некую перспективу. Конечно, пока что он живёт на полном обеспечении, отсылая матери почти всю свою долю пенсии, но ведь настанет время, когда Хосе будет получать значительное жалование. Операции по регенерации конечностей и коррекции торса и внутренних органов уже не будут для него недостижимыми! Он долго не решался завести об этом разговор с командором факультета, храня мечты в глубине сердца, как нежный росток цветка, неожиданно распустившегося на каменистой почве. Он перерыл всю справочную литературу, поэтапно изучив то, что медики смогут сделать с его телом.

— Я прекрасно понимаю тебя, Хосе, — сказал командор, когда Хосе, не в силах более сдерживаться, попросил аудиенции. – Теперь ты достаточно взрослый, чтобы я мог говорить с тобой откровенно. Корпорация способна уже сейчас оплатить весь цикл твоих операций. Однако, что произойдёт с тобой через год? Ну-ка, пораскинь мозгами!

Хосе задумался.

— Я буду ещё не менее двенадцати месяцев заниматься восстановительной физкультурой, сэр…

— Совершенно верно, Хосе. Год уйдёт на регенерацию и год на реабилитационный период и гормональную перестройку, а это тяжкий труд для пациента. Ты потеряешь два года учёбы. Это бы ещё ничего, но ты начнёшь жить новой жизнью, мой мальчик. Ты уже не будешь уделять столь много внимания учёбе. Как и многие, ты ринешься в океан новых ощущений, наслаждаясь совершенно незнакомой тебе жизнью.

— Я понимаю, сэр, — серьёзно сказал Хосе. – Вы боитесь того, что все мои достижения пойдут прахом и ASTRA потеряет хорошего пилота.

— Это жестокий мир, парень, — мягко сказал командор, сердито пыхнув в усы своей знаменитой электронной сигарой с терпким ароматом дорогого табака. Его огромный нос покраснел. – Ты уже посчитал сумму?

— Да, — ответил Хосе. – Три полёта. Семь лет выслуги.

— И ты сможешь спокойно начать все процедуры и операции.

— Да, сэр. За семь лет я окупаю учёбу и приношу корпорации прибыль… — начал было Хосе, но командор махнул рукой.

– Считать я умею и без тебя, парень, – он снова выпустил клуб дыма. Хосе вдруг понял, что командор старается не смотреть ему в глаза. Ему стало жаль, что он вообще завёл этот разговор.

— Я знаю, что за всё на свете надо платить, сэр, — сказал он. – ASTRA – это моё будущее и будущее моих сестёр. Корпорация дала мне возможность… а я умею быть благодарным! – на глаза его навернулись слёзы. Его смешной писклявый голос задрожал и стал едва слышным, — Спасибо, что поддержали меня, сэр. Семь лет… я отработаю семь  лет, прежде чем всерьёз задумаюсь об операции.

Лапки массажёра сняли боль. Дежурный hormigo помог Хосе принять душ. Следить за физкультурой и гигиеной надо было неукоснительно. Кресло-ложе не спасёт тебя от пролежней, если не будешь шевелиться, полагаясь лишь на Терезу и верных hormigas. Хосе вздохнул и закрыл глаза, отдыхая. Всё-таки ему было тревожно. Корабль будет ползти в инерционном полёте не менее шестидесяти лет. Хосе сейчас двадцать четыре. До пятидесяти без специальных операций ему вряд ли протянуть. Так уж врачи говорят, а они – сеньоры опытные. Остаётся около тридцати лет жизни…

Тридцать лет Хосе ещё мог следить за кораблём, реагируя на любые случайные изменения. А они – видит Бог! – бывают. Ведь не просто так  произошёл сбой, вытолкнув корабль из подпространства обратно в пустоту за треть расстояния до конечного пункта! Посадка, разгрузка и так далее – всё это сделают разбуженные вовремя инженеры колонии. Справятся. Сообщение для ASTRA о случившемся Хосе отправил; колонистам тоже ещё оставит подробное послание. Маме, семье сообщил. Капсулу командира-пилота колонистам обратно возвращать теперь без надобности. И хорошо! Вместе с капсулой им останутся дополнительные hormigas, которые Хосе забрал бы с собой на обратный путь! Да и мощный бортовой компьютер «Тереза» им лишним не будет…

— Разбуди меня через два часа, Тереза, — не открывая глаз, попросил он.

— Хорошо, — тихо ответила Тереза. Hormigas Капитан преданно стоял рядом с изголовьем, — совсем, как часовой. Надо будет ещё поработать над его характером. Пусть он будет похож на Мохамеджана… хвастать будет Капитан, стихи читать будет Капитан… и песни петь.

Хосе представил себе, как проснувшись, Ольга будет ждать его приветствия. Он уже знал, что ей рассказать. Суровый, высокий и небритый мужчина в комбинезоне будет смотреть на неё покрасневшими от бессонницы глазами и, скупо роняя слова, сдержанно опишет случившееся. Он скажет, что после его смерти hormigas кремировали тело командира-пилота, развеяв прах в пространстве. Он пожелает Ольге и всем-всем-всем долгой и счастливой жизни. И закончит гордыми словами: «Живи, Ольга, так, чтобы твоим русским предкам было весело смотреть на тебя. Смотреть и гордиться! Храни тебя Христос и дева Мария! Прощай!»

Командир будет выглядеть таким, каким в мечтах Хосе всегда видел себя … каким он бы обязательно стал, не случись беда в его третьем полёте. Что ж, семья получит хорошую страховку – это очень даже неплохо, тем более, что после смерти отца в тюрьме,  некому будет наложить лапу на эти деньги. И перед корпорацией ASTRA его совесть чиста – он уплатил свой долг сполна и достоин портрета на Стене Славы. А главное – колонисты восстанут из своего сна, почти неотличимого от небытия, и начнут трудиться, обустраивая новую родину… и красавица Ольга будет радоваться жизни под чужим ласковым солнцем.

Хосе улыбался. Он парил между сном и явью. Мягко шелестели кондиционеры. В воздухе плыл аромат цветов. Впереди Хосе ждали тридцать лет покоя. Его ждали книги и фильмы. Он хотел основательно углубиться в теорию — в конце концов он попал в Академию именно из-за своих математических способностей! Он будет программировать ninos hormigas, стараясь предусмотреть все возможные и невозможные ситуации, которые могут возникнуть после того, как он закончит своё блаженное бытие и роботы останутся одни. Он оставит все свои математические и программные разработки командору и совету колонии. Дева Мария, тридцать лет! За это время можно очень многое сделать, узнать, понять!

А когда Ольга проснётся, hormigo Капитан подарит ей три алых розы из оранжереи. От Хосе.

Тереза опустила температуру воздуха до двадцати пяти градусов. Капитан осторожно промокнул лоб Хосе. Пилот-командир улыбался, ещё глубже погружаясь в сны. Всё было хорошо. Он снова вытянул счастливый билет – один на миллион.

2012
(с) http://samlib.ru/h/husnullin_a_s/million_k_odnomu.shtml

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

7
Войдите, чтобы видеть комментарии, участвовать в обсуждении и не видеть рекламу.
Показать скрытые комментарии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Отправить Отмена
[X]
If you were unable to log in, try this link.