Гвинн Шотвелл, президент SpaceX: полное интервью

Это расшифровка беседы между между Гвинн Шотвелл, президентом SpaceX и Дэвидом Ливингстоном, ведущим Space Show. Интервью было записано 22 июня 2017 года, перед планировавшимися тогда пусками миссий Bulgariasat-1 и Iridium-2. Запуски были успешно произведены 23 и 25 июня соответственно. С тех пор общественности стали известные некоторые более точные цифры и даты, они будут отмечены в тексте курсивом.

Редакция Alpha Centauri выражает благодарность команде Space Show и нашему подписчику Василию Кондрашкину, который перевёл полное интервью.

Гвинн Шотвелл в ЦУП. Credit: spacenews.com

Наша гостья сегодня — Гвинн Шотвелл! Она президент и генеральный директор SpaceX, и я действительно очень рад тому, что она снова участвует в нашем шоу. Гвинн, добро пожаловать в программу, рад снова услышаться.

— И я рада, Дэйви!

Вы в SpaceX собираетесь сделать в эти выходные кое-что действительно поразительное. Завтра у вас будет пуск с мыса Канаверал, а в воскресенье [через два дня — прим.ред.] — из другой части страны, с базы ВВС США Ванденберг. Это удивительная возможность, два пуска подряд, в разных местах. Вы когда-нибудь делали что-то подобное? Это первый раз, когда мы наблюдаем такие пуски SpaceX?

— Это будет впервые: пуски на противоположных побережьях, столь близкие друг к другу по времени. Самое малое количество дней между пусками, я могу ошибиться, что-то около 11 или 13 дней, это происходило на мысе Канаверал. Но, конечно, это не 48 часов между пусками на обоих побережьях.

Благодаря чему такое стало возможно?

— Благодаря двум стартовым столам и благодаря тому, что мы хорошо поработали над Falcon 9. Мы всегда планировали частые пуски. Мы всегда думали о сроке около недели, между запусками. Так что 48 часов, это даже меньше. Вообще, мы определились с этим расписанием 4 недели назад и поняли, что скорее всего нам предстоят два пуска подряд. Мы рассмотрели все риски, и пришли к выводу, что даже интервал в 24 часа является довольно комфортным. Так что 48 часов — это в два раза проще [смеётся].

В два раза проще, да. Это действительно удивительная возможность, впечатляющая! И я уверен, что всё пройдет успешно, будет очень круто, когда эти два пуска будут осуществлены. Мне кажется, нет никакой другой компании, которая бы сделала что такое, я прав?

— Я тоже ничего подобного не припоминаю. Кажется, что-то подобное было с Delta II, но я сейчас не могу проверить.

Ок. Другой вопрос, который я хотел задать, связан с интересом к марсианским планам SpaceX и большинство разговоров крутится около технических и инженерных моментов и тому подобного. Говоря о людях, о человеческом факторе, решении или смягчении различных медицинских вопросов, с которыми люди столкнутся лицом к лицу в длительном космическом путешествии за пределы земной орбиты: занимается ли SpaceX своими собственными медицинскими исследованиями или снижением рисков, или вы надеетесь на академическое сообщество в NASA и учёных, которые пытаются разрешить эти сложные вопросы? Как это происходит в SpaceX?

— Я отвечу на этот вопрос несколько иначе. Мы начинаем присматриваться к тому большому объему информации, который существует по этой теме у других организаций, которые будут участвовать и помогать в поиске ответа на вопросы, подобные этому. Так что если мы хотим полететь так далеко, то мы очевидно будем прорабатывать этот вопрос. Мы не хотим отправлять людей в опасную неизвестность, хочется точно понимать, какие риски нас ожидают. Но в первую очередь мы фокусируемся на вопросе создания транспорта. И мы будем рады, если другие организации, имеющие богатый опыт в данном вопросе, помогут нам.

Ок. И вы лично в восторге от марсианских миссий и всего что с этим связано, вы действительно этим интересуетесь.

— У меня огромный интерес к этому как у президента SpaceX. Я думаю, что моё желание отправиться на Марс — это скорее просто мечта. Я не думаю о том, чтобы отправиться на Марс лично, но чем дальше SpaceX продвигается в том, чтобы сделать это возможным, тем больше меня это вдохновляет.

Значительная часть наших слушателей интересуется Falcon Heavy. Какими вам видятся сроки демонстрационного полёта? Какой сейчас статус проекта Falcon Heavy?

— Falcon Heavy ожидает своего стартового стола. Мы протестировали центральное ядро, я думаю оно уже на мысе Канаверал. Мы протестировали боковой ускоритель. Мы должны протестировать еще один боковой ускоритель в Техасе, но потом он тоже должен отправиться на мыс Канаверал. Полагаю в следующем месяце или что-то около того мы проведем ещё несколько раздельных тестов, возможно структурных тестов с центральным элементом. Но в первую очередь, то что нужно для Falcon Heavy — чтобы 40й стартовый комплекс вернулся в строй, и это должно произойти уже летом. И когда это случится, мы переведем туда все полёты Falcon 9 и переконфигурируем стартовый комплекс 39A для Falcon Heavy и запустим её позже в этом году. Отвечая на ваш вопрос, скорее всего мы увидим пуск где-то осенью.

Вероятнее всего это произойдет в конце года?

— Да.

Примечание: на момент написания заметки известно, что пуск Falcon Heavy планируется на ноябрь 2017 года. Илон Маск сообщил об этом в своём Twitter.

Вдохновляющая новость. Вы будете тестировать какие-то новые технологии в этом первом полёте Falcon Heavy? Это будет просто тестовый полёт ракеты? Что это будет?

— Мы будем демонстрировать одну возможность, которая нам нужна для военных. У нас нет полезной нагрузки для этого демо-полёта Falcon Heavy. Это всего лишь демонстрационный полёт для SpaceX. Возможностью, которую мы продемонстрируем, скорее всего будет продолжительная работа второй ступени. В первую очередь это демонстрация Falcon Heavy как ракеты. При этом у нас уже есть пара заказов на начало следующего года.

Коммерческих заказов на запуски на следующий год?

— У нас будет один коммерческий запуск и один запуск для военно-воздушных сил.

Хорошо. Это произойдет после того, как вы выполните все демонстрационные пуски, правильно?

— Верно, только у нас запланирован всего один демонстрационный пуск. Мы собираемся его совершить в конце этого года.

Понятно. Коммерческий запуск запланирован в начале следующего года?

— Именно так. Мы запустим ArabSat на ГПО вторым Falcon Heavy и затем мы запустим STP-2. Это миссия военно-воздушных сил.

Гвинн Шотвелл: SpaceX захватит Солнечную систему к 2100 году / Credit: businessinsider

У меня есть вопрос от слушателя по имени Пол. Он хочет узнать ваши планы о повторном использовании ступеней Falcon Heavy.

— Боковые ускорители вернутся обратно на сушу, центральное ядро совершит посадку на автономную платформу в океане.

Конечно, предстоит ещё много работы. Пара человек интересуется следующим вопросом. Вы разрабатываете и воплощаете большой перечень оборудования для Falcon 9, восстанавливаете ступени и корабли Dragon первой версии, но вы хотите перейти на Dragon второй и последующих версий. Как вы планируете всё это использовать? Ступени для Falcon 9, корабли Dragon, вот это всё.

— У нас нет конкретных планов. В первую очередь всё зависит от заказов. Как вы знаете, самый последний полёт по программе CRS — это Dragon, который был восстановлен и отправлен к МКС снова. Мы планируем и дальше так делать с Dragon первой версии. Мы собираем Dragon следующей версии. Мы хотели бы сосредоточиться на сборке новых Dragon 2, так как его проще использовать повторно. В смысле это не легко, нельзя так говорить. Я неправильно выразилась. Dragon 2 будет проще восстановить и отправить в следующий полёт. Что касается планов по Falcon 9, мы делаем предложения рынку, определяем что будет оплачено, чтобы остановиться на этом. Я предрекала в начале этого года, что мы запустим 6 первых ступеней, которые уже летали. На данный момент это запуски SES, BulgariaSat, с которым всё идет лучше и он полетит завтра. Затем во время демонстрационного полёта Falcon Heavy полетит ещё пара. И у нас есть 3 или 4 заказа на уже летавших первых ступенях в этом году. Рынок отвечает. Я знала, что его реакция будет хорошей, но он ответил даже лучше, чем я ожидала.

Примечание: в середине июля 2017 года стало известно, что NASA не одобрило идею SpaceX сажать пилотируемые корабли Dragon при помощи реактивной тяги. Из-за этого все сроки могут быть перенесены почти на год. А могут и не быть: мы будем держать вас в курсе новостей о пилотируемой программе SpaceX.

У вас есть понимание того, сколько раз можно восстанавливать первую ступень для полётов, прежде чем это перестанет быть выгодным?

— Мы думаем, что нынешняя версия Falcon 9 может летать 2-3 раза. Мы работаем над финальной версией Falcon 9 — это Block 5, которую будет гораздо проще восстанавливать. Мы правда этого достигли, скорее это будет не восстановление, а всего лишь поверхностная проверка. И после этого она сможет лететь снова. Мы предполагаем, что она сможет летать дюжину раз или около того.

В чём разница, что влияет на цену при восстановлении?

— Мы значительно проработали ракету, разработано множество реактивных компонентов, была произведена их оценка, затем перепроектирование и повторная оценка, чтобы всё это могло работать дольше, на более высоком уровне.

— Мы переработали структуру Octaweb [схема расположения двигателей — прим.пер.] — то, к чему крепятся двигатели Falcon 9. Мы переработали ёмкости высокого давления, чтобы они выдерживали большее количество циклов. Было проделано множество улучшений. Были внесены изменения и в двигатель Merlin, чтобы его можно было использовать дольше.

У нас есть звонки от слушателей. Вот первый: «Чем мы можем помочь вашей космической программе, что является для этого самым важным?»

— Это действительно хороший вопрос. Если вы посмотрите на любую отрасль, то чаще всего помощь этой отрасли заключается просто в усердной работе. Я думаю мы всегда можем расширить наше космическое предприятие, сервисы для космического сообщества. Мы хотим, чтобы компании преуспели в задумках, чтобы шли инвестиции в инновационные проекты, чтобы даже самые лучшие на сегодня вещи стали в будущем безопаснее и дешевле. Полагаю, нам нужно достигнуть уровня, когда постоянно будут появляться новые миссии, новые способы полётов в космос. Мне кажется, это действительно важно.

Очень интересный ответ, потому что люди постоянно его задают нашим гостям. И говорят: «Нам нужна хорошая программа для возвращения на Луну» или «Нам нужно отправляться на Марс». То есть они ждут конкретной программы и конкретной цели. Вы в своём ответе не упомянули ничего подобного?

— Нет, я не думаю, что это является обязательным условием расширения присутствия в космическом пространстве. Оно может происходить различными путями, но я действительно считаю, что именно рынок космических услуг обязательно должен расширяться.

Хорошо, позвольте задать вам вопрос другого слушателя. Это Крис и он спрашивает: «Будет ли SpaceX использовать новый тип космического корабля для автоматической посадки на Марс в 2020 года вместо Red Dragon?»

— Ну… Илон представил архитектуру марсианской системы, работу над которой мы сейчас обдумываем. 2020 это очень рано. Конечно же мы бы хотели, чтобы эта система начала летать как можно скорее, но 2020 это чересчур.

Так это будет другой тип космического корабля? Или это будет Dragon? Как вы это видите? Может быть это пока слишком долгосрочные планы?

— Как вы знаете, мы рассматриваем возможность посадки Dragon на Марс. Мы также работаем над улучшением системы, которую Илон представил в Мехико. Я не хотела бы гадать, что будет первым. У нас сейчас столько работы, мы сосредоточились на пуске Falcon Heavy в этом году, это уже сегодня обсуждалось. Мы работаем над пилотируемой версией Dragon, над завершением его сертификации — это то, на чём мы сейчас сфокусированы. То, что у нас есть клиенты на Falcon 9, позволило нам модернизировать эту ракету, чтобы она соответствовала космическим требованиям национальной безопасности и сделать так, чтобы Falcon Heavy полетела.

Лани из Детройта интересуется будет ли в ближайшем будущем у SpaceX потребность в гражданских или коммерческих астронавтах и будете ли вы их набирать или это еще не обсуждалось?

— Это интересный вопрос. История астронавтов SpaceX началась когда мы начинали сотрудничать с NASA по программе CRS. Я полагала, что в варианте CRS-D, которая была пилотируемой версией грузовой программы, спустя какое-то время нам потребуются астронавты. И мы, очевидно, не пошли по пути реализации CRS-D в пилотируемой версии Dragon’а. Это не была программа NASA, которая являлась бы частью программ CCT-cap или CCI-cap. Проще говоря, это была коммерческая пилотируемая программа, выросшая из соглашений и контрактов. Первоначально, думаю, идея состояла в том, чтобы сперва стартовали полёты астронавтов SpaceX. А уже за ними последовали бы астронавты NASA. Потом в NASA передумали. И теперь первые астронавты, которые полетят на Dragon 2, будут астронавтами NASA. Так что я не вижу у SpaceX потребности в собственной команде астронавтов. В то же время есть огромный, нет я бы не сказала огромный, есть более сильный, чем ожидалось, интерес от частных клиентов: они интересуются полётами вокруг Луны на Dragon’е, полётами на низкую околоземную орбиту. Скорее всего, SpaceX найдет своих астронавтов. Мы видим интерес со стороны частного сектора.

Как вы считаете, это откроет коммерческие возможности для людей в ближайшем будущем?

— Несомненно.

Обозначите какие-нибудь сроки этого?

— Мы сосредоточены на выполнении наших обязательств по старту коммерческой пилотируемой программы. Так что после этого вы, возможно, увидите частный полёт.

Что же, мы все потихоньку стареем, Гвинн [оба смеются]. Может быть вы зададите как-нибудь границы для ваших фанатов? Кстати, к вопросу можно подойти и с другой стороны: чем ты старше, тем менее страшны для тебя непредвиденные ситуации во время полёта [смеются].
У нас email от человека из Tailabit Space News. Он спрашивает, по-прежнему ли SpaceX будет использовать два летавших ускорителя для Falcon Heavy и всегда ли так будет с этой версией ракеты?

— Для первого полёта Falcon Heavy действительно у нас есть два летавших боковых ускорителя, в то время как центральная часть будет новой. Мы хотим, чтобы уже летавшие элементы использовались чаще новых. Мы действительно намереваемся так сделать. Есть несколько клиентов, запуски для которых будут осуществлены раньше, чем мы пройдем сертификацию летавших ускорителей для национальной космической безопасности и для пилотируемых миссий.

Хорошо и Джей говорит: «Если бы не гражданин США хотел бы профинансировать ITS, я полагаю это ваша марсианская ракета, и первая пилотируемая посадка на Марс была бы в обмен на то, что этот человека впервые ступит на Марс. Позволит ли SpaceX так сделать или правила международного договора в торговле вооружениями (или государственный департамент Шенаниганс, или что-то вроде этого) воспрепятствует этой сделке? Правила международного договора в торговле вооружениями запрещают что-то подобное?»

— В данный момент мы не ищем инвесторов для постройки марсианской ракеты и марсианского корабля. Поэтому я оставлю эту часть за скобками. Здесь вопрос не состоит в том, верим ли мы в полёт международной команды на этой системе. Наша задача — спроектировать её так, чтобы государственный департамент не запретил бы нам совершать полёты международной команды, неважно, будет ли это Dragon, либо марсианский корабль.

Да, я думаю так будет проще сделать. Это позволит вам не обмениваться технологиями и информацией с теми, кто просто полетят на космическом корабле.

— Верно.

Следующий вопрос от Тома из Сиэтла. Он спрашивает: «В разработку марсианской межпланетной транспортной системы вовлечены опытные люди. Если люди выйдут из команды, занимающейся повторным использованием Falcon 9, предварительно достигнув большого успеха в этом, чтобы работать в марсианской команде… Вы начнете перераспределять приоритеты между руководителями отделов, сотрудниками и рабочими?»

— Это хороший вопрос. Мы непременно так сделаем. Сейчас над марсианской архитектурой и над марсианскими ракетами у нас работает очень маленькая, просто крошечная группа людей. Как только мы закончим обновление Falcon 9 (я имею ввиду Block 5), добьёмся, чтобы Falcon Heavy летала хорошо и успешно, закончим пилотируемую программу, все эти вещи, на которые сейчас уходят основные ресурсы SpaceX… тогда мы сможем переориентировать людей на работу над марсианской системой в более значительном масштабе. Но нам нужно разобраться с другими вещами, прежде чем мы сможем перевести необходимое количество людей в этот проект.

Вы уделяете приоритетное внимание текущим проектам, и, поскольку все важные вещи доводятся до конца, вы будете перемещать всё больше ресурсов на проекты вроде марсианской ракеты.

— Да, правильно.

Понятно, Билл из Вирджинии спрашивает: «На какой стадии разработки находится версия двигателя Raptor для верхней ступени Falcon 9 и Falcon Heavy? Выполните ли вы свои обязательства перед военно-воздушными силами?»

— Да, мы сейчас где-то в середине процесса по разработке Raptor. Мы выполнили большое число тестов этого двигателя. Я могу сказать, что этот проект продвигается довольно хорошо. А основная цель для этого двигателя, [ой я не должна была говорить «основная»], первоначальная идея этого двигателя была в том, чтобы быть основой для двигательной установки марсианской системы. Но мы пытаемся найти для него применение и в программе Falcon.

Гвинн Шотвелл на фоне башни стартовой площадки 39A, космический центр им. Кеннеди // Credit: Florida Today

Также у нас есть следующий вопрос. Один человек интересуется, как идут дела с возвращением второй ступени для Falcon 9 и чего-либо подобного для Falcon Heavy. Будут ли дополнительные попытки возврата? Вы будете их делать?

— Мы попробуем возвращать вторые ступени. Я имею ввиду, что вторая ступень всегда возвращается, просто не совсем в том состоянии, которое нам нужно. Очевидно, что их возврат намного сложнее: они движутся быстрее, чем первая ступень, так что я не могу обозначить какие-либо временные рамки выполнения подобных возвратов. Но мы хотим попробовать это сделать. Ведь это так типично для SpaceX — повторно использовать любую часть техники. Сейчас мы довольно хорошо повторно используем первые ступени, мы работаем над возвращением обтекателя а после этого мы бы попробовали поработать со второй ступенью. И я совершенно не хочу гадать, когда же это произойдет, хотя мы и определенно хотим попытаться, понимая что это очень сложно и тяжело.

Вопрос от Чарльза: «Чем ваш спутниковый проект отличается от конкурентного сотового проекта Oneweb?»

— Скорее всего больше подробностей можно найти в документации нашей системы и Oneweb. Там множество подробностей, поэтому нужно смотреть документы FCC, чтобы получить больше данных. Я думаю, что наша система более сложная, есть много деталей, о которых я не могу рассказать сейчас, но речь о большем числе различий, чем вы можете сейчас найти в документах.

Укладывается ли этот проект по времени и бюджету?

— Могу лишь сказать, что мы правда работаем над этим. Мы достигли некоторых целей, но определенно нужно продолжать работать. И так как для этого требуется разработать много новых технологий, нам приходится работать не поднимая головы.

Это подводит нас к следующему вопросу, который часто задают. Говорят, что SpaceX вовлечена в большое количество интересных проектов, что вам приходится разрываться между ними. Так ли это?

— Я думаю, что когда уже расставлены приоритеты, очень важно иметь много проектов в зачаточном состоянии. Когда вы завершаете работу над одним проектом, ваши сотрудники (и вы сами) видят, что ожидает их в дальнейшем. Поэтому я считаю, что очень важно иметь много проектов в начальной стадии.

SpaceX нанимает сотрудников: мы заметили, что вы нанимаете большое количество людей. Вы нанимаете их под какой-либо конкретный проект? То есть вы просто нанимаете, например, инженеров-электриков или инженеров-механиков и затем, в какой-то момент принимаете решение чем они будут заниматься, или это всё-таки найм под проект?

— Я бы сказала, что каждый департамент нанимает людей, исходя из имеющихся приоритетов и ресурсов. Я полагаю, что люди приходят, думая, что будут заниматься одним проектом. Но потом приоритеты могут измениться, и они могут работать над чем-нибудь другим, где нужны их профессиональные навыки. Мы нанимаем людей примерно так.

Вы нанимаете людей из гуманитарной области? Или почти все, кого вы нанимаете — это технари и инженеры?

— У нас есть вспомогательные отделы: финансовый, отдел по найму сотрудников, медийный отдел, маркетинговый отдел. Так что необязательно, чтобы у вас было техническое образование. Также у нас много технических работников. Может быть вы слышали моё интервью на TED. Думаю, каждый может по крайней мере попробовать, подходит он или нет.

Да, мы говорили об этом в других выпусках. Ко мне всё ещё подходят люди, которые изучали политологию или историю. И по их взгляду становилось понятно, что они хотят спросить: «Могу ли я пойти работать в космическую отрасль?» И я говорю: попробуйте подать документы и посмотрите, я не знаю.

— Мы не хотим общаться со всеми подряд как прокурор. Я не имею ввиду, что мы всем отказываем. Просто делайте свою работу отлично, покажите, что вы превосходный специалист… и добро пожаловать!

Бижан из Швеции хочет узнать возможно ли, что различные организации вроде SpaceX объединят усилия в создании общего плана освоения Марса.

— Хороший вопрос. Я думаю, что если мы оглянёмся назад и посмотрим почти на всё, что мы сделали… это всё были шаги к той цели, которую Илон поставил, создавая компанию. Становится видно, что мы подходим к этому поэтапно. Мы разработали ракету Falcon 1, на это было потрачено относительно немного ресурсов. Так как она меньше и ей нужно меньше топлива, с ней было проще работать. Мы разработали массу технологий, наши возможности тогда позволяли работать с одним двигателем Merlin и всем, что для него необходимо. И потом мы продвинулись, взяв Merlin из Falcon 1, сделали Falcon 9 с девятью двигателями Merlin. Это был огромный эволюционный скачок. Представьте, первая версия Merlin’а для Falcon 1 выдавала что-то около 300 кН мощности, а сейчас мы приближаемся к 845 кН в версии Block 5. Кстати, на тестах мы даже получили более 1000 кН. Так что Merlin — это такой «кирпичик». Первая версия Dragon, легендарного Dragon, была предшественником для усовершенствованного Dragon 2, и я полагаю, что всё это помогает нам выбрать конкретные технологии, конкретные проектные решения, которые позволят создать ракету нового поколения — BFR и BFS (Big Falcon rocket и Big Falcon Spaceship). Да, кстати, думаю, мы откажемся от аббревиатуры ITS.

Хорошо, у нас есть email от Бренди из Сан-Франциско и она спрашивает: «Я планирую поехать в Ванденберг, чтобы посмотреть на старт Falcon 9 в воскресенье. Вы знаете самые удобные места за пределами военной базы, чтобы можно было припарковаться и посмотреть пуск?»

— Кажется, хорошее место находится к северу от базы. Наверное нам стоит разместить информацию об этом на нашем сайте. Недалеко от базы был парк с домами на колёсах, я не знаю, где он там точно… но люди там собираются, чтобы посмотреть запуски. Хотя в основном зрители просто приезжают на машинах. Так что ей лучше всего искать длинную очередь припаркованных машин.

И приехать туда пораньше.

— Стоит встать пораньше, я надеюсь, что погода будет ясной. Я не смотрела прогноз погоды. Обычно пуски из Ванденберга происходят во время сильного тумана. В прошлый раз, когда мы запускали спутники Iridium, нам повезло: был такой хороший день! Возможно это был один из самых красивых пусков, которые я видела в Ванденберге.

Это подводит нас к вопросу, который интересует меня. Я вижу все эти реактивные самолёты бизнес-класса и их оборудование, которое рекламируется в профильных журналах и, конечно, в коммерческих самолётах. И оно позволяет видеть сквозь туман, видеть горизонт, оно знает где находятся здания, оно может посадить самолёт и может делать все те удивительные вещи, о которых я и мечтать не мог, когда учился летать 25-30 лет назад. Почему же из-за тумана могут отменить пуск ракеты? Неужели у неё нет подобного оборудования, чтобы смотреть сквозь туман?

— О нет, пуски не откладывают из-за тумана. Он лишь мешает наслаждаться видом пуска. То, что может навредить запуску с точки зрения погоды, — это кучевые облака и молнии. Если видна молния в 8 [кажется в 8 или в 16 километрах], если есть молния в 8-16 км от стартового стола в пределах 30 минут до пуска — это повод его отложить.

То есть вы не производите старт в густой туман потому, что хотите его видеть?

— О, нет-нет-нет. Мы будем стартовать и в густом тумане!

Ах, так вы будете.

— Да-да, мы не можем произвести пуск только если вокруг есть молнии.

Ок.

— Ну и в грозу. Но туман — это не проблема.

Хорошо, Ким из Мехико спрашивает: «Насколько активно SpaceX ищет возможности для применения углепластикового волокна в деталях будущих ракет? Будет ли это что-то кроме баков?»

— Мы активно его используем. Да, мы пытаемся разработать баки из углеволокна. Мы сделали первый и уже протестировали его. Негерметичные детали, которые мы используем сейчас — это алюминиевые соты, покрытые сверху листами из углеводородного волокна. Это то из чего состоит звено, соединяющее первую и вторую ступени. Мы эффективно используем эту технологию для обтекателей и для других деталей. И мы всегда пытаемся применить этот материал, расширить зону его применения.

Анна и Джонатан из Форт Ворф хотят узнать: можете ли вы назвать цену первой ступени относительно второй?

— Относительная цена… Причина, по которой я колеблюсь, заключается в том, что у меня в голове сейчас слишком много чисел, я постоянно думаю о новой ступени, летавшей ранее и восстановленной. Исходите из того, что первая ступень, по крайней мере когда она новая, составляет около 70% от общей стоимости. Обтекатель и вторая ступень это не вся оставшаяся часть, но, конечно же, стоимость первой ступени составляет львиную долю в общей стоимости ракеты. Там у нас, значит 10 двигателей. Да, в первой ступени больше всего металла и активных узлов.

Оценка стоимости запусков Falcon от пользователя reddit

Хорошо, перейдём к другой популярной теме на нашем шоу. Она заключается в желании увидеть ядерную энергию, реактивные ядерные двигатели… слушатели всегда хотят узнать, если Spacex, стремясь к лидерским позициям, так усердно работает над ракетами с химическими двигателями — будете ли вы работать над реактивными ядерными двигателями?

— Не могу сказать, собираемся ли мы стать лидерами или первопроходцами в этом направлении. Я точно знаю, что изначально Илон не был в восторге от ядерных реактивных двигателей, хотя думаю, что его мнение несколько изменилось. Мы ищем возможность использования ядерной энергии. Я не знаю, насколько вообще продвинулись работы по исследованию ядерных реактивных двигателей. Это определённо интересная технология. Мой муж ракетостроитель, он очень увлечён ядерными реактивными двигателями. Правильнее даже сказать «ядерно-реактивными ракетными двигателями» [в оригинале «nuclear thermal», имеются в виду ЯРД с теплоносителем в качестве рабочего тела].

Дэйв спрашивает: «Поясните, пожалуйста, в чём разница между уменьшенной версией двигателя Raptor, чьи огневые испытания мы видели на видео, от полноценной версии?»

— Прежде чем говорить о размере, замечу, что я не специалист по двигателям. Мы протестировали 100-тонную, по тяге, версию двигателя и мы определённо хотим увеличить его для Марса, для марсианской ракеты. Мы всё ещё работаем над параметрами, определяющими его размер. Нам явно не нужен самый большой двигатель, это вопрос эффективности в цене, в мощности. Поэтому мы всё ещё раздумываем какой размер двигателя будет оптимальным. Но он определённо будет больше раза в 2 или в 3. Не более того.

Хорошо. Посмотрим, какой у нас следующий вопрос. Это другой вопрос про углеволокно, так что давайте опустим всё, что вы уже говорили об этом материале. Здесь люди интересовались, были ли проблемы с тем испытанным карбоновым баком. И если технология работы с этим материалом пока на неудовлетворительном уровне, значит ли это то, что вам ещё предстоит много работы над ней, предстоит подбор вариантов? Я помню, что вы говорили об этой технологии несколько минут назад. Но они хотят знать, с чем вы столкнулись.

— Я думаю, мы попытаемся это всё доработать. Я не говорю, что уже всё сделано, но, полагаю, мы попытаемся сделать технологию рабочей. Скорее всего, весь вопрос в том, что если бак спроектирован хорошо и сделан нужным образом, то всё должно получиться. [Это не вопрос сложности материала, а вопрос сложности проектирования — прим.ред.] Так что нам ещё нужно немного поработать над этим. Я бы не сказала, что мы близки к отказу от этой идеи. Мы всё ещё хотим довести углепластиковые баки до завершения.

Что больше всего вам нравится делать в SpaceX? Что больше всего вас вдохновляет?

— Я правда очень часто говорю об этом и, к счастью, наверное, уже надоела этим слушателям… но у меня такая слаженная команда в SpaceX, это такие мотивированные, преданные делу люди, они хороши в том, что делают. Я люблю в SpaceX работу с людьми. Я всегда в первую очередь говорю об этом, отвечая на подобные вопросы. Ещё я в восторге от перспектив пилотируемой программы. Может быть для всех людей это и не так, но для нас в SpaceX это что-то особенное. И конечно же, я не знаю слышали ли вы, наш главный инженер по запускам — Роб Кулин — прошёл отбор в отряд астронавтов 2017 года. Так что это было вроде громогласного призыва для SpaceX и это просто заставляет нас обстоятельно продумывать все системы, так как важно, чтобы они были безопасными и надежными потому что один из нас будет летать на этом всём через несколько лет.

Картинки по запросу gwynne shotwell elon musk

Разговор о безопасности и надёжности позволяет мне задать следующий вопрос. Итак, Линда из Сиэтла спрашивает: «Дэвид всё время говорит о безопасности полётов и безопасности астронавтов и люди звонят в его шоу, а также некоторые гости из космической индустрии время от времени говорят о том, что можно было бы пойти на некоторые риски. И что NASA чересчур старается избегать рисков. Но, конечно же, NASA занимает другую позицию, особенно когда речь идет о безопасности астронавтов. Люди интересуются, как вы считаете: пусть существуют правила безопасности NASA, а для частных коммерческих миссий могут быть менее жёсткие стандарты? Это то, о чём говорят новые люди в космонавтике. Можете ли вы описать два различных полёта людей с точки зрения стандартов безопасности, в зависимости от того что это за миссия и кто её оплачивает?»

— Прежде всего мы должны прояснить, что это всё-таки рискованный бизнес. Всё должно быть продумано до мелочей. Можно ставить какие угодно цели, возможные, конечно, но все системы при этом должны работать слаженно, а безопасность — не зависеть ни от чего. Тем не менее, есть кое-какие требования и условия, я сейчас не говорю о том, что обозначено законом. Люди, оплачивающие полёт, в какой-то мере, сами выбирают профиль рисков. У NASA есть свои стандарты мы, конечно же, проектировали Falcon 9 в соответствии с ними и Dragon тоже, но мы будем делать все те же вещи для частных полётов, что и для миссий NASA. И всё будет спроектировано точно так же, но так как мы проектируем очень надёжную систему, способную работать во всех полётных режимах с запасом и будем ратифицировать её по всем полётным статьям NASA и национального сообщества космической безопасности, то они просят добавить ещё кое-что в дополнение ко всему этому.

— Я думаю, что сперва следует определить поможет ли это сделать систему более надёжной или безопасной. Мы попробуем, так как мы начинали проектирование наших проектов практически на таких же условиях.

— Я понимаю, что не совсем отвечаю на вопрос. Возможно я немного хожу вокруг да около. Но ваша система должна быть надёжной и безопасной с самого начала и мы не собираемся что-либо менять для частных коммерческих пассажиров, в сравнении с тем, что будет летать для NASA. Но я не думаю, что вообще все требования NASA будут обязательными в рейсовых полётах.

Хорошо, звучит убедительно, по крайней мере для меня. А вот Мак из Йорка, Пенсильвания, хочет узнать будет ли проведён тест аварийной отмены запуска Dragon второй версии.

— О, да. Конечно мы собираемся это сделать. Мы уже провели тест эвакуации со стартового стола, потом будет демонстрационный полёт к Международной космической станции в автоматическом режиме. Затем мы протестируем аварийную остановку полёта и потом будет второй демонстрационный полёт с людьми к МКС.

И на какой момент это запланировано?

— В следующем году, дайте подумать… Запланировано два или три теста, полагаю, в первой половине следующего года.

Джон Кросс хочет узнать: «Лунная туристическая миссия всё ещё запланирована на конец 2018 года?»

— Лунные пассажиры, их миссия, последуют за нашими обязательствами по пилотируемой программе. Так что это в большей степени зависит от того, когда будет наша первая пилотируемая миссия. Дата определяется именно этим событием. Мы должны отправить людей для NASA прежде, чем полетят частные пассажиры. Но я не думаю ждать придётся долго. Это будет очень воодушевляющая миссия, я очень хотела бы поучаствовать в первом коммерческом облёте Луны [в качестве сотрудника SpaceX — прим.пер.]

Я бы тоже хотел, если бы я не испытал клаустрофобии в космическом корабле.

— Dragon довольно просторный. Вот вам факт: все люди, которые его видели и сравнивали с теоретическим полётом на Союзе говорили, что он просторный. Люди правда были приятно удивлены.

У вас есть ещё один вопрос, давайте посмотрим где же он. Какая научная полезная нагрузка могла бы быть отправлена в 2020 году миссией Red Dragon к Марсу? Коммерческая и европейская или только NASA?

— О, это любопытный вопрос. Многие проявили серьезный интерес к отправке полезной нагрузки на Марс. Некоторые даже хотели это сделать для своих брендов, но гораздо более серьезный интерес к тому, что можно доставить на поверхность Марса, был со стороны международного научного сообщества. Это относится к разработке инфраструктуры, солнечных батарей и других энергетических проектов, ну и, также, просто для удовольствия и брендинга.

Хэлен из Портленда (Орегон) интересуется будет ли SpaceX строить бизнес наподобие Boeing и других подобных компаний, которые продают самолёты другим компаниям, чтобы те управляли ими. Будете ли вы продавать Falcon 9 или Falcon Heavy другой какой-нибудь компании, чтобы она выполняла свои собственные полёты, обслуживала ракеты и заботилась бы обо всём, что связано с полётами, где бы они не происходили. Или же SpaceX хочет сама работать с ракетами и не будет их продавать также как коммерческие самолёты?

— Мы не занимаемся бизнесом по продаже транспортных средств. У нас другая модель.

Хорошо. И что, никто не собирается владеть и управлять Falcon’ами?

— Нет.

Интересно. Похоже вы всё лучше и лучше подходите к составлению расписания, перерывы всё меньше и т.п. Что является самым главным фактором, который помогает вам производить пуски вовремя? Это одна или две вещи, которым вы уделяете особое внимание и которые всё определяют?

— Конечно же наибольшим образом на частоте полётов сказалась наша скорость производства. 3 года назад или что-то около того мы сделали 6 пусков за год и в этом году мы планируем более 20 пусков. И это наращивание производства было тяжелее, чем я ожидала. Особенно из-за того, что мы в какой-то степени достигли успеха, но потом случилась та авария 1 сентября на стартовом комплексе номер 40. Так что мы не делали пусков почти 5 месяцев и были вынуждены снизить темпы производства. Потому что мы производили оборудование и баки, выполняли тесты, чтобы определить причину, все видели, как мы притормозили… а теперь снова набираем обороты. И в среду, как вы знаете, мы ввели новую модификацию (Block-3). Сейчас у нас летает Block 3, скоро начнёт летать Block 4, а Block 5 полетит в конце года. Мы определённо добились более плавного внедрения изменений, так что вы не видите серьёзного влияния на производство, что случалось ранее, когда мы что-нибудь перепроектировали в ракете. Вот что мы сделали, именно это позволяет нам делать всё на высшем уровне и уменьшить время простоя ракеты.

Ваше производство всё ещё работает над теми 20 ракетами, что должны быть выпущены в этом году? Они всё ещё не на сборочной линии? Я имею в виду что-то вроде автоматической сборки. Вы каждую собираете «вручную». Правильно?

— На самом деле, если вы походите по производству… это зависит от… В первую очередь нужно сказать, что мы планируем собрать более 20 ракет в этом году. Я работаю над тем, чтобы было готово более 200 двигателей, так что о двигателях в каком-то смысле можно сказать, что они «на производственной линии». Баки в меньшей степени, несмотря на то, что они всё ещё… знаете, я бы действительно назвала это линией производства. Да, для сборки ракет используется много ручного труда. Действительно, ракетное производство требует много ручной работы. Но оно организовано так, чтобы продвинуть сборку на следующий этап, чтобы она получила следующий статус, вышла на новый уровень. То есть ракета не стоит на месте. Следует понимать, что сборка не обязательно происходит линейно, но она определённо продвигается от этапа к этапу.

Falcon 9 продвигается от старта к финишу. Сколько времени занимает сборка ракеты?

— Мы действуем всё быстрее и быстрее. На самом деле это зависит от длинной очереди заказов и длинной очереди деталей. Полагаю мы собираем Falcon 9 за… я боюсь ошибиться, Дэвид. Я думаю, что это занимает чуть больше года, иногда — даже больше, так как некоторые материалы нужно заказывать за 6-9 месяцев. Так что тут всё зависит от того о чём мы говорим. Либо начинаем считать с момента появления заказа до готовности к запуску, либо с того момента, когда у меня есть все компоненты и нужно собрать ракету. И, поэтому, ответ может различаться от 2,5 или 2 лет до 1 года.

У меня снова вопрос от Тома из Сиэтла. Так как мы подходим к концу эфира, давайте дадим ему возможность задать вопрос. С учётом успеха программного обеспечения, обуславливающего точность посадки первой ступени, по-прежнему пока много неопределенности в работе по посадке ITS на место старта?

— [Смеётся, по той причине, что об ITS ещё очень рано говорить — прим.ред.]

— Мы беспрестанно гордимся нашей возможностью посадки. Сейчас мы несколько изменили направление деятельности и работаем над посадкой обтекателя. Так что наша команда, работающая над приземлениями, очень занята.

Для слушателей, предполагаю,это прозвучало как инсайд. Я не знаю кто такой Ларс Блэкмор. Не могли бы вы быстренько ответить?

— Ну, могу сказать, что Ларс — ведущий инженер, который разработал алгоритм точной посадки. Он работал с командой инженеров над этой проблемой. Я даже могу назвать его главным инженером.

Должно быть он очень умный парень.

— Г: У нас в SpaceX 6000 умных людей.

Лучше и нельзя было бы сказать.
Что мы бы могли спросить о SpaceX в оставшуюся пару минут…
Что-нибудь, что должно было появиться, но никак не появляется… Или о чём вы думали «удивительно, как мы ещё не ввели это в эксплуатацию!»

— Я поражена интересом к углеволокну, но это потому что я лично увлечена этим вопросом. Я воспринимаю наши отношения с национальным космическим сообществом по безопасности как награду. Сообщество очень тепло приняло нас и мы правда чувствуем себя частью команды. Мы давно хотим предложить возможность летать нашим сыновьям и дочерям по всему миру. И я до невозможного взволнована тем, что SpaceX потихоньку двигается в направлении исполнения этой мечты.

Тина прислала вопрос примерно 11 часов назад. Она говорит о том, что в прессе и медиа встречаются негативные материалы о вашей компании. В любом случае это неотъемлемая часть бизнеса в Америке. Я замечаю негативные статьи о SpaceX время от времени, где говорится о ваших методах обращения с сотрудниками или различными людьми. Вы привыкли к такому и просто отмахиваетесь, или такие случаи оказывают действие на вас?

— Довольно тяжело отмахиваться от негативных заявлений, так что я не хочу сказать, будто к такому можно привыкнуть. Мне очень нравится когда авторы тратят время на проверку всех фактов, чтобы передать историю правильно, в отличии от инсайдеров, пользующихся индустриальной терминологией, но дезинформирующих по сути. Это неизбежная часть бизнеса. Да, мы получили свою справедливую часть негатива. В то же время, пресса уделила нам и много положительных материалов. Мы пытаемся делать всё правильно, будь это принятие решений и выбор технологий, которыми мы будем заниматься, или то, как мы управляем компанией и командой. Так что как руководителю конечно мне кажется, что мы не заслуживаем  того негатива, который нас касается через СМИ. Потому что мы вкладываем душу в то, что делаем. Я бы предположила, что это просто неотъемлемая часть любой деятельности, особенно публичной: всегда будут как ваши ярые сторонники, так и злопыхатели. Это естественно.

Да, я даже вижу подобное о себе в Space Show. Считаю, что недостойно, когда люди пытаются очернить SpaceX. Я зачитаю последний вопрос, присланный по email. Итак, Беф из Лос-Анджелеса спрашивает: «Гвинн, есть ли вероятность того, что вы войдёте в национальный космический совет, предполагая, что он снова начнёт действовать?»

— Это мило. Меня не просили войти в национальный космический совет. Я трачу все силы на SpaceX, вникаю во все системы, я связана обязательствами с нашими клиентами и потом я уделяю время своей семье. Как же я оставлю всё это ради совета?

Вы не против ответить на ещё один вопрос или вы уже убегаете?

— Я могу ответить на ещё один вопрос, а потом побегу.

Антон говорит: «Пожалуйста спросите Гвинн чем Block 4 отличается от Block 3. Изменения в Block 5 более-менее известны».

— Block 4 является дополнительным этапом модификаций между Block 3 и Block 5, а более подробный ответ, увы, будет слишком долгим.

Можно сказать, что это всего лишь контрольная точка между версиями 3 и 5?

— Да, верно.

Прекрасно. Гвинн, огромное спасибо за то, что были с нами, мы ценим это.

— Спасибо, Дэвид.

Надеюсь скоро увидимся.

— Было весело.

Спасибо ещё раз. 

— Хорошо, пока-пока.

Пока.

Друзья, если вам понравилось интервью, настоятельно рекомендуем прочесть предыдущий подобный лонгрид — беседу с главным инженером SpaceX.
Кроме того, мы будем очень благодарны вашей поддержке на Patreon. Даже небольшая помощь помогает нам уделять проекту больше времени!
Ну и призываем вас подключаться к обсуждению космоса в нашем Telegram-канале и Telegram-чате. Почитывайте также наш Twitter и давайте изучать космос вместе!
Команда Alpha Centauri

Будь с нами в социальных сетях: